Крапива (Urtica urens L., U. dioica L.) — растение, основной признак которого отразился в названиях, мотивированных значением ‘жечь’, ‘жалить’, ‘колоть’: рус. жигучка, укр. бойков, жалива, бел. жижка, жигливка, пол. zegawka, хорв. жегавица, серб, жара, чеш. žegavka, словац. zihl’ava, морав. žihlavka, кашуб, pařava, koloca и т.п.; в народной культуре играет роль оберега и отгонного средства; причисляется к «дьявольским» растениям, соотносимым с «чужим» миром; вместе с тем наделяется символикой плодородия.

Согласно легендам, крапива произошла из проклятых или грешных людей, либо выросла на месте их гибели. Например, по одной из украинских легенд вступившая в брак с ужом девушка, спасаясь от преследований своей матери, превратилась в это растение [1. С. 361-362]. По другой легенде мать прокляла рожденную от ужа дочь за то, что она выдала деду тайну своего рождения, и девочка стала крапивой. Об этом растении в народе говорили, что его посеял дьявол и она проклята Богом [1. С. 294]. День Усекновения главы Иоанна Крестителя (29 VIII) называется в Болгарии Иван-Коприван, так как, по одной из легенд, голова этого святого была брошена в крапиву [2].

У южных славян ранняя крапива употребляется как ритуальная еда. Перед восходом солнца в день св. Власия (11 II) в некоторых селах Болгарии варили молодую зеленую крапиву и съедали по ложке для обновления крови [«за нова кръв»]. В день обретения Главы Иоанна Предтечи (25 II) в каждом доме готовили из нее блюдо в память о том, что голова святого была найдена в зарослях крапивы (Родопы). Чтобы сохранить здоровье на весь год, вареную крапиву ели в первый день Великого поста, в день св. Евдокии (1 III), а в день Сорока мучеников ее съедали вместе с 40 зернами вареной пшеницы (серб.). В Вербное воскресенье в болгарских селах крапивой и мамалыгой угощали всех девушек — участниц обряда кумления — для здоровья и плодородия [«за здраве и за берекет»] и чтобы обезопасить девушек от змея-любовника [3]. На Пасху в Боснии причащались вином и хлебом (по-христиански), а потом крапивой [4. С. 140]. В северо-восточной Сербии крапива входила в пасхальную трапезу. Во многих местах Болгарии на Пасху, которая называется коприварко, обя-зательно едят крапиву (коприва), являющуюся обрядовой едой. «На Пасху до обеда едят красные яйца, а после обеда — зеленую крапиву» — говорят болгары в с. Манас-тирище Годечского округа [5. С. 53]. В Юрьев день в Гевгелии в первый раз ели крапиву серебряной монетой, выгнутой в виде ложечки; болгары и сербы произносили словесные формулы отгона болезней и пожелания здоровья, например: «На живот и здравл»е, на Турчина болешчина, на калуфера грозничина, а на попа терлемчина» [«На жизнь и здоровье, на турка горячка, на монаха лихорадка, а на попа тиф»] [4. С. 140]. В Сербии запрещалось есть крапиву раньше дня Сорока мучеников, а также в Страстную пятницу, так как «yflajy се коприве» [«крапива выходит замуж»] [4. С. 140] и после дня свв. Константина и Елены (21. V), когда ее ели в последний раз. Перед Пасхой болгары близ Врача варили крапиву и мазали ею крупный рогатый скот, чтобы он не бесновался [5. С. 59].

Апотропейные свойства крапивы широко использовались всеми славянами в магических обрядах защиты от болезней, порчи, нечистой силы, стихийных бедствий, несчастий.

Чтобы отогнать болезни и быть здоровыми, собранную накануне Юрьева дня крапиву клали на ночь под голову (геры Баната) [6]; девушки и женщины украшали ею голову и стан (Босния, Герцеговина, болгары района Хасково, Тырново), опоясывались (Пиринский край), хлестали себя крапивой по телу, били друг друга, (ленивых) детей (Шумадия, Герцеговина) [7]; кто раньше всех просыпался, тот жалил крапивой по ногам спящих, чтобы они были шустрые, как крапива (сербы), бодрые и расторопные (болгары). Словенцы на Троицу будили тех, кто долго спал, ударами крапивы, подкладывали ее в постель, обвивали вокруг головы спящего, бросали пучок крапивы на крышу его дома или клали ее на окно. Сербы полагали, что удары крапивой в Юрьев день предохранят летом от укусов комаров. В мае в день Ивана долгого (1/14 VI) у русских устраивали хороводы, участники которых жгли друг друга крапивой, желая избавиться от болезней.

Сербские пастухи в Косово на заговенье Великого поста при встрече били друг друга крапивой; в Закарпатье хлестали друг друга в пасхальный вторник, а в Пошехонье это делали в русальское, крапивное заговенье (следующее за Троицыным днем воскресенье). Д.К. Зеленин предположил, что это обрядовое битье стоит в одном семантическом ряду с обычаем кидать в этот день друг в друга яйцами и объединяется с ним общей семантикой оплодотворения [8].

Утром Юрьева дня от сглаза и других бед мусульмане Сеньской Краины украшали крапивой и цветами ведра с водой; в Тырновском округе на дверях каждого строения рядом с зажженной свечкой прикрепляли стебель крапивы и ветку боярышника. В Гевгелийской околии в день Сорока мучеников перед восходом солнца над воротами вешали на красной нитке кустик крапивы (в день Усекновения Главы Иоанна Предтечи — три побега); болгары для охраны от нечистой силы в Иванов день крапивой устилали пол.

Восточные славяне накануне Иванова или Духова дня в качестве оберега от русалок, колдунов и другой нечистой силы раскладывали крапиву на окнах, на порогах домов; вешали на дверях сеней, у хлевов от русалок (Пинское Полесье); в Полтавской губ. перед купанием в реке в воду бросали крапиву для защиты от русалок; в окна домов бросали пучки с приговором: «Крапива в дом, а клоп вон» (Архангельская обл.) [9J. У русских в поминальные дни в домах, где появлялись души умерших, на окнах и дверях помещали для охраны от них крапиву. В Чехии считали, что водяной не причинит зла человеку, у которого в руках крапива. Ср. свидетельство старопольского памятника 1553 г. о том, что с крапивой и хризантемой в руке можно спастись от чудовищ и привидений [10].

Как охранительное и продуцирующее средство крапива активно применялась в скотоводческой магии. Для защиты скота от ведьм восточные славяне накануне или в день Ивана Купалы вешали крапиву на воротах, дверях хат и хлевов. В Витебской и Гродненской губерниях от ведьм ограждали коров в купальскую ночь, заперев их в хлеву, а над дверями, на балках, в щелях вешали жиглйвку, дядовник (чертополох) и сретенские свечи, чтобы молочные ведьмы обжигались, кололись и улетали прочь [11]; хозяйки раскладывали жгучую малорослую крапиву на окнах, в углах, на порогах своих жилищ и скотных дворов маленькими пучками, чтобы злая сила и особенно ведьмы, влетая в дом или хлев, обжигались бы этой крапивой [12], там она оставалась в течение недели. Семейские Забайкалья в канун Ивановской ночи обходил три раза двор с молитвой и бросали крапиву крест накрест в воротах [13. С. 85]. В некоторых местах России в день Агриппы Купальницы (23 VI) переводили скот через огромную кучу крапивы. В Чехии накануне дня Иоанна Крестителя, а на юге страны — в канун дня свв. Филиппа и Якуба (IV) затыкали крапиву в щели скотных дворов. В Польше венок из крапивы вешали коровам на лоб в канун дня св. Яна.

Чтобы увеличить надои молока и обезопасить скот от возможной порчи, южные славяне при первом выгоне стада на пастбище в день св. Георгия загоны для овец, всю молочную посуду перед ритуальным доением украшали зеленью и крапивой, бросали ее в подойник. В Закарпатье, наливая в первый раз овечье молоко в подойник, бросали в него крапиву, «чтобы овцы не болели», «штоби худоб1 так не вадило, як жал1вГ [«Чтобы скотине, как и крапиве, ничто не вредило»] [14], чтобы молоко было жирное (Волынь). Через венок из крапивы и плюща доили молоко (Пирин), после дойки процеживали молоко (Белоруссия). В Сербии крапивой кормили скот, на Благовещение и в день св. Георгия натирали вымя коровам и овцам для здоровья и обилия молока. В Моравии крапиву, собранную в день св. Яна вместе с другими растениями и кореньями, сушили, смешивали с солью и хранили, а в период с Дня Всех Святых (1 XI) до адвента давали овцам [15]. Чтобы коровы исправно доились и давали много молока и сметаны, горшки для молока, маслобойку мыли мочалкой из крапивы; использованную мочалку не выбрасывали в мусорную яму, а сжигали, чтобы злой человек не смог похитить «спор,» (чехи, словаки).

Охранные и продуцирующие свойства крапивы использовались и в аграрных обрядах: когда шли сеять, в посевное зерно клали корень этого растения и закапывали его посреди поля (Хомолье). При посадке капусты на гряды сажали выкопанный с корнем куст крапивы, приговаривая: «Крапива червям, а капуста нам» [13. С. 79]. Крапива способствовала росту капусты, защищала ее от сглаза, от гусей и ворон, от червей. После купальских обрядов чучело Марены, которое делали из соломы и крапивы, разрывали и бросали в огороды, чтобы огурцы росли лучше.

Крапиву использовали в магии и колдовстве: ее сжигали для отгона градовых туч (Малопольша), для прекращения града (Болгария); при первом ударе грома втыкали растение в одежду, в цепь очага (сербы Болеваца), чтобы молния не ударила в дом, веря, что «Не 6nje свети Илща у коприве» [«Не бьет св. Илья в крапиву»] (Хомолье) [4. С. 138]. В субботу ночью старая ведьма «посвящала» новую, ударяя веником из крапивы, после чего у новообращенной, якобы, появлялись крылья летучей мыши (сербы). В сказках девушка освобождает своих братьев от заклятия, сплетя им одежду из крапивы.

Наряду с другими видами обрядовой зелени крапива использовалась в весенне-летних обрядах троицкого и купальского цикла. В восточном Полесье ряженой русалке в обряде проводов русалки приплетали к венку длинный хвост из ветвей березы и крапивы. У русских на Русальной неделе устраивалась игра, в которой водящая хлестала ею пляшущих и поющих девушек по рукам.

В обрядах Иванова дня купальские костры заменяли кучами крапивы (местами к ним добавляли шиповник и другие колючие кустарники и травы), через которые прыгали для очищения. Чучело Купалы обкладывали крапивой, на нее клали солому, поджигали и прыгали через огонь, при этом водящий хлестал крапивой по ногам тех, кто не смог перескочить костер. После этого крапиву бросали в реку, озеро (Украина). В обрядах изгнания нечистой силы старуху, изображавшую ведьму и похищавшую огонь из купальского костра, били крапивой (Полесье); иногда наоборот, ряженые (русалка, ведьма) гонялись за участниками обряда, стегали их крапивой. Крапива входила в состав зелени в южнославянских обрядах вызывания дождя: ею украшали главного участника («пеперуду», «додолу») и его атрибуты (котел с водой, кропило).

На свадьбе пародийные венки из крапивы, осота или можжевельника надевали подставной невесте, дружке жениха (Польша), на Украине — отцу и матери, выдававшим своего последнего ребенка, Чтобы ребенок раньше начал ходить, его хлестали по ногам крапивой (Болгария). В Польше (Мазуры) в обряде инициации парень считался принятым в косцы после того, как главный наставник натирал ему шею крапивой; в Словакии ему обжигали ею лицо.

Гадания. Девушки втыкали крапиву в ворота и смотрели: куда склонится стебель, туда девушка выйдет замуж (Босния и Герцеговина); если во двор — сидеть в девках, если за ворота — выйдет замуж (Фрушка Гора). На Юрьев день во время качания на качелях маленькие девочки ударяли взрослых девушек по ногам крапивой, чтобы они скорее вышли замуж (Гевгелия). Накануне этого дня оставляли на крыше по одному стеблю крапивы на каждого члена семьи. Утром глядели: чей стебель завял, тот будет болеть, а чей зелен и свеж, будет здоров (Пирин). В России на Иванов день заламывали крапиву «на кого-нибудь». Через несколько дней шли посмотреть: крапива, которая засохла, предсказывала смерть того, на кого ее заламывали. Вечером накануне Ивана Купалы девушки клали 12 трав, среди которых была крапива, под подушку с приговором, чтобы приснился суженый (сибир.).

Крапива — растение-универсал, широко применяется в народной медицине славян. Она лечит разного рода недуги (болезни легких, лихорадку, отеки, раны, глазные заболевания, головную боль; укусы собаки, змеи) и прогоняет демонов болезней. Для этого употребляются корни, листья, цветы,свежей крапивы, сок. От ломоты в костях секли больные места крапивой, делали компрессы из листьев.

В заговорах болезнь, как и нечистая сила вообще, изгоняется в крапиву. При лечении зубной боли стебель крапивы сгибали и привязывали к низу, приговаривая: «Матушка крапивушка, святое деревцо! Есть у меня раб Божий (имя рек), есть у него на зубах черви, а ты оных выведи; и ежели не выведешь, то я тебя высушу; а если выведешь, то я тебя в третий день отпущу». На третий день крапиву «освобождали» [16]. В белорусских заговорах от змей с помощью «стрыкучей» крапивы устраняли источник болезни.

Негативная символика. Обильно разросшаяся крапива могла осмысляться как предвестие смерти, запустения, разрухи. Выросшая на завалинке, предвещала смерть в этом доме (Моравия). О доме, построенном не на месте, говорили: «Крапива там скоро порастет» [17]. Об опустевшем поселении сложена пословица: «Хороша слобода, да крапивой поросла».

Представления о крапиве как о растении «чужого», «дикого», «аномального» мира отразились во фразеологизмах о незаконнорожденных детях: найти в крапиве ‘родить бастарда’; прыгать в крапиву ‘о нравственном падении девушки’; скакать в крапиву — о прелюбодеянии; крапивница ‘мать внебрачного ребенка’; рус. крапива, крапивник, ст.-чеш. Kopřivče ‘внебрачный ребенок’, ‘подкидыш’ (связано с подкидыванием незаконнорожденных в крапиву или с местом их появления на свет).

Крапива использовалась в обычаях социального осуждения и высмеивания: в Словении ленивым и неприветливым девушкам двери закладывали крапивой и ежевикой. В южных областях Гонта (Словакия) мальчика-подростка в наказание за нарушение запрета (если он сделал то, что ему еще не разрешалось делать по возрасту) бросали в заросли крапивы или в воду.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

  1. Булашев Г.О. Украiнський народ у своiх легендах, религiйних поглядах та вiруваннях. Космогонiчнi украiнськi народнi погляди та вiрування. Киiв, 1993.
  2. Дяков Т. Народният календар (празници и вярвания на българите). София, 1993. С. 125.
  3. Маринов Д. Народна вяра и религиозни народни обичаи. София, 1914. С. 403.
  4. Чаjкановиh В. Речник српских народних веровавьа о бшькама. Београд, 1985.
  5. Вълчинова Г. За копривата и чесъна. Хранителни хипостази на Коледа и Великден // Българска етнология. 1997. №4.
  6. Банатске Хере. Нови Сад, 1958. С. 319.
  7. Морозов И.А., Толстой Н.И. Бить // Славянские древности. Этнолингвистический словарь. Под ред. Н.И. Толстого. М., 1995. Т. 1. С. 179.
  8. Зеленин Д.К. Очерки русской мифологии. Вып. 1: Умершие неестественной смертью и русалки. М., 1995. С. 341.
  9. Соколова В.К. Весенне-летние календарные обряды русских, украинцев и белорусов. XIX -начало XX в. М., 1979. С. 258.
  10. Gloger Z. Encyklopedia staropolska ilustrowana. Warszawa, 1974. Т. 1. S. 272.
  11. Никифоровский Н.Я. Простонародные приметы и поверья, суеверные обряды и обычаи, легендарные сказания о лицах и местах. Витебск, 1897. С. 248.
  12. Шейн П.В. Материалы для изучения быта и языка русского населения Северо-Западного края. СПб., 1887. Т. 1. С. 220.
  13. Болонев Ф.Ф. Народный календарь семейских Забайкалья (вторая половина XIX — начало XX в.). Новосибирск, 1978.
  14. Богатырев П.Г. Вопросы теории народного искусства. М., 1971. С. 242.
  15. Hanuš .1. Bájeslovní kalendáf Slovanský, čili pozůstatky pohansko-svátečních obřadů slovanských. Praha, 1860. S. 184.
  16. Бурцев A.E. Обзор русского народного быта Северного края. СПб., 1902. Т. 3. С. 108.
  17. Вятский фольклор. Мифология. Котельнич, 1996. С. 35.

1999 г. В.В. Усачева, канд. филол. наук